Alexey Yakovlev (botalex) wrote,
Alexey Yakovlev
botalex

Category:

ПОД ВПЕЧАТЛЕНИЕМ

15 апреля 1874 года на бульваре Капуцинок в доме № 35 в бывшем ателье фотографа Надара на спешно обитых коричнево-красным бархатом стенах были вывешены картины тридцати художников-диссидентов. Костяк «банды» составили друзья Клод Моне, Огюст Ренуар, Эдуард Мане, Эдгар Дега, Камиль Писсаро, Поль Сезанн и Альфред Сислей. Всего за один франк всякий мог посетить выставку непризнанных гениев, а впоследствии и поглумиться над их «бездарной мазней». Кто-то посмеивался в рукав, кто-то громко хохотал. Критики изощрялись кто во что горазд, не то что сегодняшние — политкорректные и благовоспитанные.


"Бульвар Капуцинок", Оскар Клод Моне, 1873 г. (ГМИИ им. А.С.Пушкина, Москва)

Особенно отличился некий Луи Леруа, вопреки своим намерениям обретший бессмертие в анналах искусствоведения. Этот писака из малотиражной газетенки «Шаривари» на десятый день работы выставки накропал хлесткую статейку. В ней автор живопишет об эмоциональном шоке, в который его повергла работа Моне. Процитирую этот сочный отрывок в переводе:

«Случилось так, что последний удар моему другу нанёс г-н Моне.
— О, вот оно, вот оно! — возопил он, когда мы приблизились к картине под номером 98. - Узнаю ее, свою любимицу! Ну-ка, что это за полотно? Прочтите-ка этикетку.
— «Impression, soleil levant» (Впечатление. Восход солнца).
— Впечатление, ну конечно! Не могло здесь быть без впечатления! Но какая свобода, какая легкость фактуры! Обойная бумага в стадии наброска, и та будет смотреться более проработанной, чем эта, с позволения сказать, марина!»


Едкая жёлчь критика неожиданно пролилась на благодарную почву. Выражение «импрессионистская живопись», использованное им в язвительно-насмешливом смысле, пришлось по вкусу и самим художникам, — настолько точно оно выражало идею нового течения в изобразительном искусстве. А за номер "Шаривари" с хулящей заметкой сегодняшние коллекционеры готовы выложить баснословные деньги.

Impression = им-прессия = в-печатление.

Действительно, Моне не преследовал цель точно отобразить реальные или фантастические формы. Отбросив все постулаты академической школы, художник создает интереснейшее из абстрактных направлений живописи, когда на холст с помощью цветных пятен наносится то, что остается о предмете созерцания в нашей памяти, т.е. рисуется не сам предмет с его очертаниями, а ключевые его признаки, впечатление о нем. При этом пятна необходимо распределить так, чтобы по ним, как по скелету, сознание зрителя безошибочно восстановило целостный образ изображаемого предмета. Чтобы этот самый скелет обнаружить, художнику необходимо было анатомировать луга, стога, соборы и цветы (в отличие от своего друга Ренуара Моне предпочитал природу и архитектуру людям). Пятна определенного цвета, формы и мазковой фактуры импасто становились таким образом ключами для наращивания недостающих деталей и восстановления образа по минимальному набору визуальных подсказок.

Но Моне не ограничивался виртуозным пересказом картин окружающего мира с помощью цветовых пятен и рефлексов света. Ведь впечатление формируется не от всякого жизненного эпизода, отложенного в памяти. Чтобы запечатленное впечатляло, оно должно порождать зрительскую эмоцию. Удивительно, но картины Моне веют ветерком, пахнут сеном, охлаждают морским бризом и речным туманом, греют кожу солнечными бликами.

Абстрагируя реальность с помощью описанного приема, художник заставляет наше сознание отойти от пассивного созерцания выписанных с фотографической точностью образов художника-реалиста. Расшифровывая картину, написанную цветом и светом, мы совершаем непростую умственную работу по восстановлению образа, извлекая из памяти картины нашего собственного жизненного опыта. Таким образом Моне добивается поразительного эффекта, когда зритель вновь переживает увиденное, а вместе с тем и прочувствованное в прошлом.

Пушкинский музей предоставляет возможность познакомиться с основными этапами творчества художника. От малой версии «Завтрака на траве», где только-только зарождается основной прием импрессионизма в форме световых бликов, до «Кувшинок» в Живерни — последнего пристанища художника. В музей я люблю заглядывать сам и привожу с собой друзей.

На мысль написать этот пост меня натолкнул разбор старых фотографий. А именно вот это полотно Моне, написанное им в 1914 году в том же Живерни:

"Agapanthus" by Claude Monet 1914 "Agapanthus" by Claude Monet, 1914-26
«Агапантус», Оскар Клод Моне (
Музей Мармоттан, Париж); на этой картине изображен агапунтус в бутонах. На вот на этой из Национальной галереи современного искусства в Нью-Йорке (1914-26) можно видеть распустившиеся цветки.


Описанные приемы достигают здесь совершенства. Казалось бы, образы выписаны очень нечетко! Но по «ключевым пятнам» зритель безошибочно угадывает то, чем восхищался художник в своем саду: округлые белые пятна с «желтком» посередине здесь отнюдь не яичница-глазунья, но белые кувшинки, покоящиеся на водной глади заросшего пруда. А в нижнем левом квадранте картины распускаются шары агапантуса — красивейшего цветка Южной Африки, где он вздымается сиреневыми мини-фейерверками над сочной зеленью тропических лугов предгорий. Конечно, для расшифровки полотна зрителю необходимо представлять, как в реальности выглядят кувшинки и хотя бы изредка сталкиваться с цветами, похожими на агапантус. Без такого личного опыта картина и правда покажется мазней...


Agapanthus campanulatus у себя на родине. Название рода агапантус происходит о греческих слов agape = любовь и anthos = цветок.

Это полотно Моне я сфотографировал за 2 года до того, как увидел агапантус в природе, и сегодня оно стало проводником в лабиринтах моей памяти. С поразительной точностью я восстановил в памяти эпизод моего многокилометрового пешего перепохода в горах национального парка Royal Natal на юго-востоке ЮАР. Оказавшись на альпийском лугу у подножья скалы, я вдруг натолкнулся на несколько шаров агапантуса.

Royal Natal National Park Protea roupelliae (Proteceae)
Драконовы горы нацпарка Royal Natal — идеальная среда для агапантусов.

Начиная с 1880 года и до самой смерти в 1926 г., поместье Моне в Живерни становится центром и вместе с тем основным сюжетом его творчества. Он приобрел участок земли, перенаправил русло речки, выкопал водоемы и построил мостики в японском стиле, разбил цветники и вырастил множество кувшинок — верных спутниц последних своих лет. В отличие от другого долгожителя, Эдгара Дега, который последние 25 лет своей жизни не прикасался к кисти и краскам из-за болезни глаз, Моне, превратившись в умелого садовника, писал большими сериями садовые пейзажи на пленэре. Ни катаракта, ни одиночество не могли выбить из колею эту целостную и упрямую натуру. Практически все собратья по цеху уже ушли из жизни. Почти ко всем признание пришло лишь после смерти. А вот Моне познал прижизненную славу.

Художник обладал странным, во многом отталкивающим, набором личностных качеств. Даже в годы своей молодости, когда его доходы от продажи картин были сопоставимы с заработками практикующего врача, Моне умудрялся нищенствовать, выклянчивая унизительными письмами пару сотен франков у своих друзей и поклонников. Моне был жутким мотом, и не упускал возможности хорошо поесть или одеться по последней моде даже в те дни, когда жена и дети пухли от голода. В Витёе он открыто крутил роман с женой своего друга Эрнеста Ошеде, который, будучи преданным почитателем творчества Моне, в годы своего финансового процветания не раз выручал художника. Причем, всё происходило на глазах его жены Камиллы, которая вот уже несколько месяцев в муках умирала от рака. Этот послужной список можно продолжать, но следует понимать, что такие гении как Моне редко бывают милыми благочестивыми обывателями. Многие пороки ему прощали те же друзья по ходу жизни, а жизнь эта у каждого из них была не менее замысловата. Остальное простили мы, благодарные потомки.

Днем рождения импрессионизма искусствоведы считают 15 апреля 1874 год — день открытия выставки непризнанных "мазил", которых впоследствии назовут импрессионистами. То было ровно за 100 лет до моего рождения. И вот сегодня, в промозглой и мрачной декабрьской Москве, Клод Моне в моей памяти и моих эмоциях.
Tags: art, plants, south africa
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 58 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →